?

Log in

No account? Create an account
Товарищи, никто не сталкивался с удивительной пометкой "НЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ!!!" в карточках каталога Государственной Публичной Исторической библиотеки?
Вот как здесь: http://katalog.shpl.ru/show.php?base=shpl_gcat&table=main&id=197106
Кто-нибудь доподлинно знает, к чему эта пометка?
(фантазий не надо, я сама напридумывать могу)
Из песни слова не выenglish.

среднюю работу?

Утречком Анатолий Чиквин удивительно метко заметил: "не можешь платить хотя бы среднюю зарплату - не ожидай хотя бы среднюю работу".
А вот и инфографика от РИА "Новости" подоспела: http://riarating.ru/infografika/20171207/630078217.html По зарплатам в преподавателей вузов по регионам в МК еще красноречивее: http://www.mk-pskov.ru/articles/2017/12/07/pskovskie-uchyonye-okazalis-samymi-bednymi-v-szfo.html.
Первоисточник: доклад ВШЭ: https://issek.hse.ru/news/212722843.html

Dec. 7th, 2017

Сегодня белорусское слово "позавидовать" поразило меня в сердце моего русскоязычного уха. Оно невероятное. Пазайздросціць. Ах!

Incredable India

Индийские студенты называют меня "Madam". У них получается как-то органично.
Один из них пишет мне в блокнот свой e-mail, букв из 14-ти примерно, ужасно неразборчиво. "Что за падапарапарабам, говорю я, ничего ж не разобрать!" "Вау, - кричат его друзья и пихают его в плечо, she called your name without a mistake!" И ржут.
Многие пишут на английском с причудливыми петельками типа श् и श्र, и читается это плохо. "Эй, говорю, не вставляйте санскрит в английские слова, я же его не знаю. Вот что это за буква?" Это "r", говорят, "ar!" И закричали всей группой наперебой "ar-ar-ar", как морские котики.

Рыская по живописи

Интересно вот, например. Как вышло, что Иван Николаевич Крамской рисовал жену, завёрнутой в старый ветхий ковер в парке.



Или вот еще вопрос... Вы же тоже видите на рукаве Е.Васильчиковой тленную мартышку?



И что я ною, что людей с похожими фамилиями на фотографиях замучаешься размечать? Вон, у Левицкого были две Е.Х., обе Екатерины Николаевны, обе княжны, одна Хрущова, другая Хованская. И картина вообще про кросспол. Никаких новых проблем человечеству соц.сети и ролевые игры не принесли)))

тёзки вк

Размечание друзей на фотографиях позволяет сделать всякие забавные наблюдения о частоте встречаемости имен и фамилий. Решила посчитать вконтакте. Четверо Голубевых, трое Ковалевых, трое Ковалевских, двое Коваленко (и одна экс-) и один Коваль. Две разных Васильевых Дарьи, три разных Морозовых Анны. Александры Васильевы - к счастью, разнополые. Трое Максимовых, трое Михайловых, двое Сидоровых, двое Дмитриевых и одна Дмитриевская. Три Смирнова, все они Сергеи, двое из них - один человек. Хотела удивиться, что не повторяются имена у Ивановых... но нет, это неправда.
Когда люди из разных кругов общения, даже не замечаешь, что кругом тёзки.
Надеюсь, никто не обиделся.
Зато теперь вы можете перезнакомиться там у меня в друзьях с однофамильцами, например.

Dec. 1st, 2017

Поднабралась до и во время "Последнего Прибежища" ролевой мудрости в сфере экипировки. И скажу вам, что флисовая рубашка в составе костюма - это убер-вещь. Антуражно и стабильно тепло. Надо ещё панталоны такие же сшить))

Прямо сшила антуражную флиску. И никакого свитера под платье)) Вот я в ней: https://pp.userapi.com/c824700/v824700444/373ae/dEfETmmfc1g.jpg

Главное - не начать шить имитацию реконструкции из флиса)) Искушенье велико!

новая клавиатура

Ура, новая клавиатура, снова привет, буквы "р", "п", "э" и кнопка "Esc" (не обращайте внимания, это мой комп сам написал).

С днём рождения, Дара!

С днём рождения, lexika, волшебный ты эльф!
Счастья и не кашлять.
Время такое специальное, от 10 октября до Самайна и Ветрнэтра - сны дебильные видеть.
Один рассказываешь - другой выдают.
Без залога и поручительства.

Приснился с субботы на воскресенья сон, будто бы мы путешествуем неясной компаний и остановились у здания типа "Пит-стопа" в Бресте. На первом этаже там МакДак, который необходим всем путешествующим известно зачем.
А все остальные этажи и помещения заняты больницей.
И я суюсь в Макдачную дверь, а там ординаторская, я - в следующую, а там тоже больничные помещения. И начинаю плутать по этажам, всё выше, как в любимом кошмаре. Я уже на третьем, мне на первый надо.
И вдруг встречаю давнишнего знакомого по учебе в универе.
И он, внезапно, не растолстевший администратор и помощник депутата, как позавчера прочла я в какой-то местной новости, а усталый осунувшийся врач с интересной сединой в чёлке.
И будто бы у нас застарелый роман, еще детский.
И он тащит меня, но не в Макдачную, а в какое-то место романтическое, чтобы общаться за все упущенные годы.
А меня люди внизу на стоянке в машине ждут, когда я уже быстренько пописаю в Макдаке и вернусь.
Вот такая грустная история мне приснилась, братцы.

Tags:

Oct. 22nd, 2017

Приснился сон на днях и, кстати, днём, будто над Гробом Господним в Иерусалиме размещена табличка с надписью "Люди, берегите это, как факт" и висит красная рубашка святого Никифора.

Tags:

С днем рождения, Змейс.

Oct. 10th, 2017

Милые друзья-ролевики.
У меня в ленте скрыты перепосты и 90% обновлений.
Если вы проводите мероприятие, вывозите команду и не против меня видеть, я буду очень признательна за весточку или приглашение.
Спасибо.

Долго думала, как бы так написать без перехода на личности 🤗

Oct. 9th, 2017

Я стала забывать, как зовут толчков. Это пугает меня, между прочим.

Oct. 8th, 2017

Обогатилась в поездке и на конференции советским латвийским фольклором. Как бы теперь некоторые вещи развидеть? Вот, например, "Поведу тебя в "Лидо", только после, а не до".
С праздником) Всем добра.

Oct. 4th, 2017

Тот неловкий момент, когда сгоряча назвала файл презентации к докладу по христианской иконографии "Святые из трущоб" и поэтому пол-утра не могла ее найти...

Oct. 3rd, 2017

Нужно больше мистификаций в 17 году.
И вот еще интригует фигура слева на удивительном полотне Ильи Репина "Николай Мирликийский избавляет от смерти трех невинно осужденных".


Кстати, написан этот персонаж с Мережковского, что добавляет сока.

Oct. 1st, 2017

Невыдуманные реплики при написании докладов:
- Христа у нас немного.
- Хорошо, что Никита всегда выручает.

Oct. 1st, 2017

Здорово, что еще добавить.
МКС в Београде. Подробности: http://mks2018.fil.bg.ac.rs/
Опять #Антропография.

Sep. 30th, 2017

Плейлист говорит, сегодня пора просыпаться, the innocent can never last. Впереди брат Октябрь, любитель выпить.

Green Day. Wake me up when september ends.
Лора Бочарова. Осеннее вино.
Кто придумал пересдачу по источниковедению в субботу...
Ах, да. Это же я.

Sep. 28th, 2017

Итак, Pompa - саксонская женщина с шарфом, которую нашла Лида.
Это какая-то самая засекреченная моя статья. Написана в декабре ещё, вышла в июле! На сайте Журнала БГУ этих номеров так и нет, а существует ли журнал в бумаге - не ведаю.
Первоначальный текст сокращен редакторами в 2,5 (!!!) раза, так что, чтобы уследить за мыслию, открывайте все указанные в статье ссылки. На дискуссию сослаться редактор запретил, на сайт про костюмы - тоже. Извиняйте.

https://vk.com/doc2824024_450869232?hash=03bbd5e1885e2d1981&dl=ffd213f473a167b357

Sep. 26th, 2017

Хорошо на историческом факультете. Хорошо на историческом факультете иметь мансардный этаж. Хорошо на историческом факультете иметь мансардный этаж рядом с Кремлём.

Пара в 310-й ауд... закончилась.
Спасибо [id28582504|@olya_yun] за снимок.

Sep. 26th, 2017

Toki Gunnarson поменял мне нерабочую розетку собственноручно. И дом не сгорел. Величие сего ярла велико, преклонимся.
Открытка из Београда! И прямо персонажу, адресно, бережно. Волшебство. Спасибо, мастер Лисей, сердечное. Очень тронуло!

#антропография
Кот прояснил причины ухода на коврик после публикации его фотоработы.

Sep. 19th, 2017

Если хлеб не поднимается, поставьте ему будильник.
Мой кот - фотограф от бога.
И ракурсы берёт интересные.

Это гроза или нас кто-то бомбит?
В рамках #zapovednikfest сходила на пафосный показ фильма "Нелюбовь" Звягинцева.
Спасибо Татьяне Лебедевой за пригласительный и еще раз с днём рождения!
Анонс предварительно посмотрела одним глазком. Думала, буду по-женски сочувствовать героям. Опасалась, что буду рыдать, что уйду в депрессию.
Посмотрела: персонажи настолько утрированно м*дацки себя ведут, что "никого не жалко, никого", кроме, конечно, мальчика.
Знаете, что непонятно? Кто целевая аудитория. Если она взрослая, то очевидные вещи про работу волонтеров по поиску пропавших детей можно не разжевывать. Если эти вещи хотелось разжевать - то это надо показывать как раз runaway-подросткам. Вот это был бы крутой-крутой фильм тогда. Но урезать тогда постельные сцены. Да, по-хорошему: и там, и там есть длинноты.
С пятой минуты поняла, что фраза из анонса про прекрасные натурные съемки и природу - это сарказм. Я бы все эти созерцательно-размышляльные кадры (все минут двадцать) вообще отдельно от фильма посмотрела. Очень. Очень красиво.
Впечатляющий образ в конце - героиня в костюме с надписью "Russia" на беговой дорожке под падающим снегом. Россия, лишающаяся своих детей от нелюбви к ним, и бегущая в никуда на месте - это мощное гражданское высказывание, как мне показалось. Если оно намеренное, конечно.
Смотреть ли? Скорее, смотреть. Узнавать типажи, ужасаться и никогда так больше не делать. Смотреть в одиночку, с запасом времени на размышления и вынос морали.
Я вынесла мораль, простую как две копейки: не быть м*даком, даже если всё ужасно запуталось. Интеллигентность, товарищество, гуманизм.
И переговоры еще. В том числе, с детьми.
Зацепил ли? Конечно, зацепил, как видите.
Эх, люди. На что вам боженька интернет дал, съеденный в Пскове йогурт кверх ногами читать? (С)
Вот поди прочитай на этикетке мангового йогурта слова "огнём и мечом"... Но некоторые способны =)
174
С новым годом, кстати. По сентябрьскому-то стилю сегодня первый день 7526 года. Звучит космически. Всех благ.

Антропография-7.2

Продолжение.
#Антропография
[Spoiler (click to open)]
Пшемек уходит в Лес со всей кавалькадой продолжать испытание. Круна помогает Алексею добраться до медсестер, пособляет с перевязкой и поиском вещей в темноте. Варит кофе, чтобы привести мысли в порядок.
– Алексей, вы же знаете историю про Златку Ятекош и запах смертного приговора?
– Возможно… Расскажете?
– Придётся. Хотя помню, что уже рассказывала в городской кафане. Так вот, Златка Ятекош имела безупречный нюх и совершенно беспечный нрав. Ей было достаточно повести носом в сторону излишне хлопотливого мужа, казалось бы, в последнее время охладевшего к супруге, и она говорила: «Это пахнет изменой». А глядя на еще не объединившуюся парочку, раньше многих понимала, что тут пахнет романом. Услыхав, что какой-то упрямец обустраивает платное отхожее место у Београдского вокзала, она молвила: «пахнет большой прибылью» и одна оказалась права. Но прибытка от этих чудес она никогда не имела. Лишь однажды, на войне она сказала своей санитарной бригаде: «Здесь скоро запахнет жареным, надо уходить из этой деревушки». Все, кто послушал её, остались живы. Людей она тоже сортировала по запаху. «Попахивает трусостью», – заявила она, когда сосед явился свататься к ней с ватагой более решительных товарищей. И не пошла за него. Но запах трусости из жалости забрала. На войне, когда вся его часть дезертировала, он один пошёл в атаку, не чуя запаха опасности. Его вдова сильно плакала над посмертной медалью, которую прислали ей. Когда на заброшенном складе в городе нашли двух братьев, одного – мертвым, у другого – руки в крови, Златка заявила: «Смертным приговором пахнет». «Забери этот запах, забери!» – исступленно кричала мать братьев. Но Златка всё смотрела и смотрела в мёртвые глаза своей единственной любви и в живые глаза его близнеца. И сказала лишь одно слово: «Нет».
– Это была…
– …моя мать, Златка Ятекош. Вы прекрасные, Кралевичи, оба с Пшемеком. Но люблю я вашего брата Якова.
Круна выходит на пустую веранду. На столе – свежая почта. Открытка с изображением Мадонны. «Я.К.! С огромным удовольствием еще раз выпью утреннего кофе из Ваших рук. Например, поутру завтра (сегодня, если я хоть что-то знаю о почте). Я.К.». Я.К. – Ятекош Круна или Яков Кралевич? Та еще загадка. Или это уже отгадка?
И веранда начинает наполняться людьми. Будто из Београда произошел массовый Исход, пока Лес проводил свои королевские испытания.
Мир круглый, а история повторяется. Београдцы не хотят смиряться с Лесом, с его книгой, с его безумием и волшебством. Мирко Гамаюн пишет с другими Книгу Людей для Врана Густиш. О чаяниях живых людей, «чтобы сделать это место нормальным». Но Круна уже сошла с ума. Она стала лесной колдуньей от горечи и бедствий, поразивших её по её вине. У неё Договор. Ей лучше выспаться, потому что наутро её ждет ученичество и… долгожданный утренний кофе, если это еще будет иметь значение. Здесь нет колодца Ятекошей, и дурной сон с лица не смоешь.

Чаровницу Круна узнает с первого взгляда. По озлобленному испытывающему взгляду, по походке, крадущейся, но горделивой, по жезлу с трофеем. Схлестнувшись, две ведьмы понимают, до чего хорошо подходят друг другу и своему искусству. Круна то дерзит, то осторожно отступает в разговоре. Вся её горечь взбаламучена и кристаллизуется в ярость. Она бы и сейчас вырвала горло своей наставнице за всё это лесное безумие, но у кого тогда учиться?
– С прошлым учеником мы тренировались на утках. Поджигали их. Он не осилил.
– Глупо, воняет. И какое же здесь искусство?
– Хочешь словами причинять боль людям?
– Вот уж с куда большим удовольствием.
– С трудного задания пытаешься начать. Ну, пробуй. Чего ты хочешь получить себе за цену причиненного страдания?
– Хочу молодости, легкости, чтобы плясать ночь напролет, не зная устали, как Пан.
– Найди жертву и сделай, чтобы ноги у неё подломились. И получишь. И помни, никогда не пускай в дело своих сил, ты не Ворожея. Всегда бери чужое. Всегда Договор. Всегда сделка. Любая. Как... договоритесь.

Круна встречает на веранде только что прибывших Гамаюн-Ятекошей. Они растеряны, как сама Круна когда-то.
– Неужели из этого ненормального состояния нет никакого выхода? – вопрошает Трофим.
– Есть. Один недавно нашел. Показать?
Београдцы доверчиво идут за Круной. Чаровница распахивает дверь у шестой палаты. При виде петли висельника ноги у несчастных подкашиваются.
– Ах!
– Вот так-то. Другого выхода нет.
Круна чувствует, как новая сила наполняет её. Можно больше не сдерживаться и быть такой, какая есть. Но чуть-чуть осторожной.

Наставница, видя резвость новой ученицы, наращивает темп, требуя всё новые и новые жертвы. Больше Боли! Круна беспокоится – собеседников всё меньше, а трофеев для собственного жезла она никак не успевает добыть. Увяз коготок, погибла птичка!
Вселить в Мирко уверенность, что всё его дело с «Книгой Людей» погибнет, ей не удаётся. Все её злые слова оборачиваются добром, и Круна понимает: чаровница-то, как луковица. Для наставника один слой, для друзей – другой, для себя – третий.
Она секунду колеблется, гадить ли в своем доме, говорить ли с сестрой Зоряной… и коварно обманывает её, притворившись заложницей судьбы. «Хруп!», – ломается один из стеклянных цветков Ятекошей, через который весь мир играл для Зоряны цветными красками.
Но и этот трофей забирает старшая чаровница. Нужно спешить Круне, не то всю жизнь окажется на побегушках. Наперегонки со Злом она бежит за своей Участью. Станет ли Драконом тот, кто убьет Дракона?
Велес, накинув халат Доктора Тодда, оттирает её от разговора с Зоряной.
– Я не ошибаюсь, видя твой жезл?
– Не ошибаешься, Почтенный.
– Хочу спросить. Почему. Ты уверена. Что твоя наставница. Сильнее. Тебя?
– Я признательна тебе за твои слова. Но я хочу накопить силы.
– Ты знаешь, как заканчивают ученичество. Почему, повторю, почему ты уверена, что не можешь победить?
– Я уверена, что могу, и всегда была уверена. Я рада, что ты это видишь. И твои слова для меня – последнее подтверждение. Благодарю за совет. Что я тебе должна за него?
– Если я окажусь прав... Отдашь долг Белой Королеве, когда ей нужна будет помощь.

Круна сбивается с ног, выполняя указания Чаровницы, как вдруг у собственной комнаты сталкивается лицом к лицу с Яковом. Она и мечтать уже забыла о сакральном утреннем кофе. Волосы развеваются, в волосах цветы, глаза горят.
Кровь отливает от лица.
– Доброе утро. Я… Ваша подпись… она такая же, как моя, и я…
– Я написал, а уже потом заметил. Рад встрече.
– Вы в этом корпусе. В какую комнату Вас поселили?
– В пятую.
– Будем соседями. Как в Београде. Я в шестой.
– Тут любопытно. С удовольствием пообщаюсь с местным психоаналитиком. Мне уже обещали.
– Не придавайте значения. Вся эта медицинская мишура – одна бутафория. Настоящее здесь в другом. Правда, сначала кажется, что все сумасшедшие, а потом втягиваешься. Вам нужен не аналитик, а читать Книгу Леса.
Они прогуливаются по причалу. Вода плещет, в окоёме озера отражается Лес, кольцо сосен обнимает площадку водной глади.
– Здесь даже вода издаёт шаркающий плеск. Не такой, как у моря. Наверное, все старики и старушки высыпали в воду своё шарканье и сбежали… как ты рассказывала? Танцевать медвежьи танцы на Лысой горе?
– Точно. Вы, говорят, восстановили Замок…
Они бродят, улыбаясь, и не могут наговориться. Смеются над тем, как утки подкрадываются к людям в лодках. Пока у пирса не возникает Чаровница с перекошенным от ярости лицом:
– Где моё? Где? Твоё возьму, если ты не сделала!
Круна извиняется перед Яковом. Бежит в комнату. И швыряет наставнице в лицо собственное детское недописанное любовное письмо.
– Вот то, что ты хотела! Неотправленное письмо. И поверь, оно до краёв полно горечи!
Наставница требует новых подношений и дает ей ничтожный срок на выполнение службы. Время сжимается.
– Пшемек! – хищно радуется Круна подходящей встрече у библиотеки. – Вы уезжаете?
Кралевич отворачивается. Ему неловко. Загадку дракона он не решил и королем не стал. Круна топчется на его самолюбии, то сочувствуя, то уязвляя, то вновь сочувствуя.
– Дайте мне что-то на память о неудаче и том разочаровании, которое Вы испытали.
Едва успевает она подвязать к жезлу засохший цветок, как наставница вновь подкарауливает её.
– Принеси мне!
– Как ты мне надоела! Я не буду больше у тебя на побегушках!
Круна прижимает жезл к горлу Чаровницы, как наставница сделала когда-то при встрече. Чаровница отпрыгивает.
– Что ты можешь противопоставить моей силе, моим Чарам? Где твои трофеи?
– Разбитую надежду! Упущенную жизнь! Потерянную королевскую участь!
Ленты на жезле Круны развеваются. Жезлы скрещиваются… и посох наставницы с треском ломается пополам. Она падает. Доктор Тодд ехидно произносит: «Я всегда прихожу вовремя», и забирает жизнь поверженной. Круна повязывает к жезлу новый трофей. Чаровница остается одна в Лесу, а в Лесу остается одна Чаровница. Её участь страшна – ей не покинуть Лес, пока она не найдет ученика, дважды откажет ему в ученичестве, на третий согласится, выучит и погибнет от его руки. Цель достигнута. Участь принята. Круна поднимает голову и видит, что за поединком с интересом наблюдала через стёкла веранды библиотечная публика. И Яков.
Яков. Он всё отрицает. Лес, волшебство, Велеса с Мораной. Он бы и Бера отрицал, если бы не кофе. Его зовут потягаться за Королевский трон – он говорит, что потерял перстень. Его зовут на Осенний Бал – он наотрез отказывается.
Читает почту, пишет письма в город. Сварга пишет, то ему, то Круне. «Сестра моя! Всё больше хочется мне вас с Яковом забрать из Лесу, да уж не знаю, как. Будь осторожна там, прошу!». Знала бы ты, Сварга, как близко главное лесное зло сейчас от твоего побратима, – улыбается Круна.
«Всем Ятекошам Леса!» – гласит другая открытка. – «Я, Сварга Ятекош, хочу сказать: отныне Кралевичи нам по духу братья. Потому если нужна какому Кралевичу помощь, и дело его правое, то помогите обязательно! Потому что семья – важное самое!».
– По духу братья? – переспрашивает Круна со смехом. – Может Вам, Яков, тут помощь нужна?
– Отдохну и буду двигаться дальше.
Круна переворачивает третью открытку: «Дорогая мама! Я успешно окончил школу и добрался вместе с Баженом до нашего родового имения. Говорят, я очень похож на Якоба. Понемногу осваивают в городе. Твой любящий сын, Петер Ятекуш».
– Что!? – взрывается яростью Круна. – Кто!?
И отсылает в ответ целую пригоршню восклицательных знаков с птицей: «Ты дурак, Петер!!! Если бы я кого родила, то я бы точно заметила!!! Уж скорее Якоб Ятекош мог зачать и забыть, но не я!!!!!».
– Вот тут еще парочка восклицательных знаков поместится, тебе одолжить своих? – предлагает Кралевич.
«Милая моя тётушка!» – смиренно пишет Петер в следующем письме, экономя слишком экспрессивные знаки препинания. – «С происхождением моим, наконец, разобрались. Видимо, в церковные книги ошибка какая забралась, либо отец мой так нехорошо пошутил. Впрочем, так ли это всё важно, если воспитывали меня всё равно всей семьей. Достояние родовое неуклонно преумножается, и Сварга зорко за этим следит. Строим сейчас ипподром с дедом, не оформляя, впрочем, на него прав владения (и потому всё, что он там проиграет, из семьи никуда не уйдёт). Твой беспутный племянник, Петер Я.»
– Племянник, – удовлетворенно произносит Круна. – Не сын. Хватит мне отца потерявшегося.
– Кого ты больше хочешь, отцов или сыновей? – спрашивает вдруг  Кралевич.
– Это… как с судьбой договоримся.

Агата Кипринич входит в кафану. Не успел никто глазом моргнуть, она уже из фляжки Якова отпивает и галстук поправляет ему.
– Как Киприничи это делают? – смеется Круна, но смех ее недобрый. Она поднимает на Агату злые глаза чародейские, и Агата исчезает с горизонта.

– Хорош ли новый Кралевич, не хочет попытаться стать королём?», – спрашивает ведьму лесной люд.
– Хорош, ох, хорош. Лучший. Не хочет.
– Говорят, «недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих».
– Этого он, как раз, не избегает.

«Эх, бросить бы тебя здесь наедине с книгой и процедурами, чтобы ты завыл с тоски, как я», – мстительно размышляет Круна. Но продолжает рассказывать о том, как братья Кралевичи потеряли доверие друг к другу и поплатились, как белый дракон создавал библиотеку, как рождался Пан, какие звери в Лесу, кто такой Рыцарь, и почему опасно играть с доктором Тоддом… пока разговор не перетекает в иное русло.
Лодка общего сна плывёт по волнам, покачиваясь, то замедляя ход в тихих заводях, то выходя на опасную стремнину.
– Не понимаю на ощупь, это еще мои кудри или еще твои? Расскажи про их цвет…
Вечер тем временем вывешивает за окно занавески синих сумерек.
– Я должна признаться тебе, что стала здесь лесной колдуньей. Хоть ты и считаешь это все сумасшествием. Значит, я сумасшедшая тоже.
– Нет.
– «Человек-нет». Всегда «нет».
– Да.
– А что за браслеты вы носите, Кралевичи?
– Браслет хозяйки Медной Горы. Его нельзя снимать.
– Нельзя снимать, а то что?
– Просто нельзя. Не знаю.
– Ох, как лесная колдунья сейчас борется с искушением похитить браслет и погубить молодого королевича…
– Эй, куда!
– Ой, извини, слишком сильное было искушение. Смотри, ничего не произошло. Эх, ободрала, как липку. Всё-таки Ятекоши – немного цыгане.

Шум в кафане совсем не похож на звуки осеннего бала. Факелы! Дикая охота! Круна бросается к окну. Её место в свите, о ней не могли забыть!
– Не совершай ошибки. Не выходи из комнаты, – серьезно говорит Яков. И Круна верит. Он держит её на волоске над пропастью безумия. Держит надёжно.
Но истинное волшебство умеет находить обходные пути.
В комнату стучатся и прорываются трое. Женщина тащит мужчину с выколотыми глазами. С ними Гамаюн с дудочкой.
– Я сыграю песню, и он исцелится, – сулит Гамаюн, стоящий по правую руку.
– Я могу восстановить твои глаза, если ты дашь подходящую цену, – парирует Чародейка, занимая место у левого плеча.
Женщина переводит взгляд с одного на другого, и Чародейка побеждает. Сделка! Гамаюн тихо отступает.
– Что ты отдашь мне? Какую боль, какой свой страх ты переживешь, и утратишь?
– Я отдам тебе свой родовой страх, терзавший меня до рождения!
– Я заберу из тебя всё, что он дал тебе, и всё, что в нём делало тебя собой, ты согласна?
– Согласна!
Женщина кричит, истошно, страшно, черви идут сквозь нерождённую деву, корни прорастают сквозь тело.
– Это слишком старый, несвежий страх, за такую цену я согласна восстановить только один глаз!
– Согласна!
Круна заключает сделку. Омывает в омуте страха озябшие руки, лепит из воздуха яблоко глаза и выполняет свою часть договора. Николай Кипринич открывает прозревшее око и сулит вечный долг.
Круна хохочет ведьминским смехом, и он разносится далеко за пределами освещенной комнаты, заставляя вздрогнуть зверушек в Лесу. Яков медленно тянется к бутылке настойки и нервно делает глубокий протяжный глоток.
– Я не обманывала. Ты связался с лесной колдуньей. Не могу я отсюда никуда уйти. Я – из этих. Теперь веришь?
Он делает шаг назад. Она хищно улыбается.
– А ты? Ты чего хочешь? Может быть, и тебе от меня что-то нужно!
– Я хочу забрать тебя отсюда и увезти в Београд, – твердо говорит Яков.
– Неплохое желание… – Круна начинает понимать. – Я исполню его... Если ты заплатишь мне хорошую цену. Как… договоримся. Сделка?
– Сделка. Я отдам свой страх подземного моря.
– И только? И все, что делало тебя тобой из этого страха. По рукам. Договорились.

«Перед тем, как очнуться, смотри – с твоего корабля Крысой прыгает страх, почти не касаясь бортов…»
Круна крепит к своему жезлу маленькую рынду в качестве трофея. Ее жезл увешан знаками побед. Она давно превзошла свою наставницу. Но гораздо важнее то, что она превзошла свою Судьбу.

Они выходят выпить кофе на воздухе. И попадают в лапы Дикой Охоты. Ох, не дремлет Лес, хватает за ноги. А Яков безразличен к происходящему – ни во что, кроме Круниного чародейства он так и не поверил.
Свита беснуется, Рыцарь ёрничает, а Круна парирует, шипя, как кошка. Давно мечтала! Но Морана обрывает спор:
– Замолчи, глупец! Чародеек нужно знать в лицо. Будешь наказан!
Велес и Морана идут рука об руку, оба в алом. Что-то важное проспала чародейка в этот вечер.
– Что же нам сделать с этим человеком? Убить его скучно, – рассуждает Велес.
– Сделаем его хранилищем нашего союза. Выкинем его память и личность. Пусть будет чистым листом. Напишем свой Договор на нём.
Круна прикидывает свои силы.
– Зря мы вышли. Не смогу тебе помочь, – шепчет она с ужасом и, неожиданно для себя, делает отчаянный рывок к спасению:
– Морана! Не делайте этого, это мой трофей!
– Вот как? Вот это интересно! Ну-ка, объясни, зачем он тебе нужен. Нет, дай два объяснения, для Велеса и для Мораны, и чтобы каждого твои слова устроили!
– Он мне нужен для того, чтобы выполнить свой договор. Не нарушить условия сделки.
– Ладно. Еще?
– Он же трофей. Он мне нужен для чародейства, как опора.
– Опора? Так про мужа говорят. Защита и опора.
Круна колеблется. Чародейки – как лук, но какой слой для Мораны? Как выдержать такой экзамен? Что она должна показать: чувственность или безжалостность?
– Я люблю его.
Велес и Морана хохочут.
– Я думала, она никогда не скажет!
– Я думал, она и себе не сознается!
Морана берет флакон со стола в кафане.
– Вот сюда мы прячем его личность и память. Если надоест общаться с чистым листом, верни ему его самого.
– Я подумаю, – поджав губы, говорит Круна.
– Еще бы она так не сказала! Она бы не была чародейкой! Королева в восхищении.
Экзамен выдержан. Круна прячет флакон на груди. Кавалькада уходит.
– Пора идти, – говорит Яков. Он нисколько не чистый лист и выглядит, будто постоял невозмутимым статистом в школьном спектакле.
– Мне будет грустно думать, что ты считаешь, будто твое неверие спасло тебя от всех волшебных невзгод. Я многим рисковала, и  мне горько, что это в твоих глазах ничего не значит. Поэтому я откупориваю этот флакон сразу, что бы он для тебя не значил. Чтобы не думать о несоответствии. Действительно, пора идти.
Они укладывают на столе в библиотеке: королевские шахматы, кольцо Кралевича, жезл Чаровницы и все её трофеи. Свободные от судьбы, Круна и Яков подхватывают собранные чемоданы и отправляются в сторону станции. Ночной поезд мчит их в сторону Школы святого Майнарда.

#Волшебство #Достижение #Поиск #Счастье
– Вот, что я думаю, – говорит Круна. – Теперь я вижу, что королевская участь – жертвовать своим народом ради своего народа. Королевских пороков тьма, например, жажда славы, но неумение быть великим. Это не для меня, не моё. Но королем можно быть не только в своем народе, но и в своем деле. Когда находишь в себе золотого короля, становишься женщиной из женщин, чародеем из чародеев, злодеем из злодеев, любовником из любовников – достигнешь счастья так, как не ожидал. И... нет, королевская участь для мужчины – не примерить игрушечную корону, а для женщины – не стать женой Кралевича. Это формально и слишком фальшиво, если делается для «следования участи».
И еще мне кристально ясно, что все ограничения человек приносит с собой из старой жизни и лишь особым образом можно принудить его освободиться – уронить вперед лицом в полную свободу выбора, как в холодную воду.

У стены генеалогий в монастыре, Круна задерживается, чтобы исправить ошибку в древе Ятекошей и перевесить имя Петера со своей линии, на линию брата – Якоба Ятекоша.
– Мы ничего не хотим еще сюда внести?
Оба упрямы, как люди, которым волшебство Леса дало второй шанс. Круна вешает генеалогии Ятекошей и Кралевичей рядом, ничего не открепляя с досок. Яков берет золотую нить и накрепко связывает имя Круны Ятекош со своим, протянув линию, через обе генеалогии.
Круна заглядывает в свои новые документы. Туда, помимо рекомендации обучаться искусственным наукам, кто-то вложил свое эссе:

#Волшебство, #Иррациональность, #Поиск, #Интуиция
«Что может быть соблазнительнее запаха тайн? Он ведет, и манит, и ему совершенно невозможно сопротивляться. Люди, которые могут пройти равнодушно мимо загадчного, либо глупы, либо просто скучны, и стоит ли тратить на таких свое время, ведь так?.. Если вы встретили яблоко, знайте, что не все они одинаковы, и какое-то из них может просто насытить вас, а может подарить вам новый смысл жизни, в корне изменить вашу судьбу или совершенно разрушить всю вашу жизнь. Многие из них имеют вкус горечи, очень вам советую выяснять заранее, что вам грозит, если вы отважитесь одно такое попробовать».
«И что с этим делать?», – недоумевает Круна, – «Стиль хорош, как будто Ятекоши сочиняли. Но ничего нового я здесь не прочла. Да и после Леса вряд ли что-то новое открою».
– Что может быть проще, – поясняет мальчишка, курящий на школьном крыльце, –создай ситуацию-испытание, в которой ты либо уверишься в искренности симпатий окружающих, либо, в случае неудачи, убедишься в своем ничтожестве.

Пан эконом сообщает новоприбывшим, что их номера в очереди на заселение: 11 и 12. На собственные постели можно не рассчитывать. Оба проходят в зал с камином.
Там Олуja Гамаюн, с которой расстались целую вечность назад в Пансионате. Лазарка Рихтер, с которой не виделись с Београда. Только расспрашивают они про Београд, а не про Врана Густиш и рассказывают про Школу. Да и рады они все, как выясняется, Якову и именно с ним бы и желали поговорить. Круна, оробев, греет руки у камина, и потом начинает злиться и перетягивать разговор.
– А в Лесу…
– Ох, запретить бы в нашем доме произносить слово «Лес»…
– Я стану тогда беречь твой рассудок и говорить «место на букву Л». В месте на букву Л. некий Б. убедительно заметил, что…
– Ха, я вижу, у тебя слов не осталось, одни буквы.
Вот так испытание посреди ночи. Кому ты нужен среди тех, кто называл тебя другом. И нужен ли тому, кто пожелал тебя в Београд забрать, и для кого силой чародейской пришлось пожертвовать.
Спрашивают, как помочь с расселением.
Яков отворачивается от говорящих к Круне и, взяв ее руки в свои, спрашивает:
– Ты согрелась?
– Согрелась.
– Тогда пойдем дальше.

#Волшебство #Счастье #Интуиция #Поиск
И все становится на свои места. Да не существенно это всё. Испытания? Состязания? Посвящения? Все клеится, когда ты на кураже и с верными друзьями. Никаких стен нет, если ты готов пробивать свой маршрут по азимуту, а не по извилистому коридору. Там прохожу, где с моим совпадает. Настоящая же глупость – самому себя под чьи-то рамки подстраивать или, хуже того, под кого-то воображаемого лепить. Летишь ласточкой, замерзаешь, так и не бойся синичьей участи, погрейся в руке. Греешься синицей в чьих-то руках, так и не бойся спорхнуть, когда согреешься. Я так делаю, и ни о чём ни жалею.

#Волшебство, #Наследие, #Любовь, #Счастье
Стань же наконец всечеловеком этого города! Встретимся там, где смех и волшебство.

В Београд они приезжают заполночь и застают широкое застолье в кафане, музыку и пляски, свадьбы всех мастей. Ведь для того, чтобы в Зубровке свадьбу совершить, нужны молодоженам два свидетеля из Родов, которые заключают брак, или просто один Кралевич. Удобно быть Кралевичем.

А больше всех побратиму и сестре рада Сварга. Хоть и смотрит волком, когда Круна с Яковом рука об руку стоят. Сварга похищает Якова разговаривать, а Круна находит тамбурин и пляшет на высоком крыльце кафаны. Пляшет, как хозяйка запахов, пляшет, как чародейка, как синица в руке, как журавль в небе, как наставница и ученица, как берущий и дающий, как творец и искатель, как любовница и жена.
Хмельной дух объял все, и запахи из шкатулки Златки и Круны все перемешались, только запах турецкого базара остался верен сам себе.
Все празднуют, лишь кот Ятекошей серьезен, как секретарь суда. Он недоволен: «Так история не родится! Какое ДЕЛО довел ты до конца?? Где твоя сказка? Где твоя история? Станешь ли ты наконец героем?». Кот шипит Круне на ухо: «Ты станешь верной супругой, но будешь обманута. Тогда ты и сама найдешь, с кем изменить. Убедившись, что супруг узнал об измене, насладись своей местью и следуй дальше».
Коварный котяра, я обманула Смерть, обманула Чародейскую судьбу и тебя обману! Вытворить это, чтобы путь продолжить? Нет, знаешь, мы собираемся здесь жить вечно!

Антропография-7.1

Отчёт по РИ "Антропография".
Теперь и в ЖЖ :-)
Одни Буквы
Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви,– то я ничто.
(1 Кор. 13:2)

Кто-то думает, что Ятекоши ради искусства врут. Но это не так.
Ятекоши вообще всегда, как есть, с собой честные.
Нет бесчестья выгоды себе искать, и тогда речь приукрашивать.
Равно как нет беды пить ракию в пасхальный понедельник утром, ведь пост-то уже кончился! (Легенды о Ятекошах)


#Волшебство, #Искренность, #Счастье, #Творчество
Сколько Круна ни умывалась поутру у колодца водой, которая смывает сны, чужие мысли не шли из головы. Она узнала их, это был сон деда Бажена: «война не есть смерть…старикам не место в строю с мечом, их место перед строем… останови стрелу, летящую в сына… если тебе за сорок, возьми лопату и рой траншею… ранения – еще не конец…только поставив на кон себя, можно выиграть жизнь…». Сон был тяжел для молодой девушки. Не сделала ли война сразу стариками целое поколение? Откуда этот перегорелый запах в душе?
[Spoiler (click to open)]

Гигантский пушистый кот Ятекошей перевернулся на спину и потянулся:
– Тебе надо стать предметом соперничества двух людей, Круна. Иногда бывает приятно сплетать судьбы и носить их на плечах, как легкую шаль.
– Ты с ума сошел! Как эти две вещи связаны: рыть траншею и крутить хвостом?
– Я кот и хочу мурлыкать, а не философии. Я знаю только одно: когда две судьбы сойдутся на тебе клином, разреши их спор и двигайся дальше.
– Предметом интереса и одного человека трудно стать, пушистое ты чудовище. Я же не могу влиять на такие вещи. Что за задание ты выдумал?!
Кот прикрыл глаза и сделал вид, что спит.
Эх, Круна со Сваргой так смеялись над своей подругой, которая у болотца принца ждёт, что, кажется, доигрались с Судьбой в рулетку. Не доводят до добра их семью азартные игры…
– Кто тебе больше нравится из братьев Арсеньевых, Йозеф или Новак, Круна?
– Йозеф, он серьезный.
– А мне Новак, он веселый. Так и поделим?
– Это не так устроено, Сварга.
– Но будем считать, что договорились.
– Сварга, имей совесть!
– Совесть? А что это такое?

#Волшебство #Счастье #Страсть #Искренность
Сколько Круна Ятекош помнила свое детство в Београде, их всегда трое, как на шведском знамени. Одна мечтала и рисовала, и краски вокруг оживали, другая мечтала и сплетала цветочные ароматы, и всё вокруг расцветало, а третья мечтала, пела и играла, и истории закручивались вокруг неё разноцветным шлейфом. Счастье было в этом, и в том, чтобы быть вместе. Одну половину окружающих это бесило до зубовного скрежета, другую половину беззаботность сестёр делала их счастливыми сообщниками. Они знали, что все вместе бессмертны. Мир состоял из красоты чуть менее, чем целиком. В Школе сестры стали видеться реже и реже, и обычно, то в окнах, то в зеркалах. А потом осталась одна Круна. И все краски замолкли, а песни померкли. Прошлое стало таким непрочным, что стало страшно за будущее.
Круна собирает запахи, подписывает и сберегает их, потому что краскам и рассказам веры больше нет. Она носит венок – все женщины Ятекошей носят цветы – но её венок из роз кровавого цвета. Знать бы, где искать потерянный мир, когда кончается война? В своём прошлом или в других людях?
В красном углу дома – шкатулка с самыми ценными запахами: вот земляничное благоухание мирного лета из детства в 1912-м, вот коричный аромат утренней сдобы, вот тяжелый хмельной дух, а вот дух доброго урожая в закромах и нежный аромат сонной женщины. А вот и вечно утекающий запах восточного базара в Београде, да где тот базар теперь, а запах – вот он.
Большая часть аромата утренней сдобы продана уже Бьянке Шатур в булочную. Нестерпимо без душистого мирного хлеба. И людям добро, и Шатурам труд, и Ятекошам выгода.
Есть тонкая работа с запахами, а есть большие дела. Полсклада у Ятекошей забито огромными ящиками с плотно утрамбованным запахом поражения, собранным забесплатно по полям в конце мировой войны. Ящики отложены на случай новой войны, и всем им хочется верить, что продадут они его для дела хорошим парням, а не тем, кто просто больше заплатит.
Там же хранится еще и всякий неприятный запах, взятый на сохранение, запах неладного, резкие кошачьи запахи. И с тех пор, как во время бомбежки в склад угодил снаряд, то любому, подходящему к развалинам, в нос бьет резкое зловоние.
В Београде, да и во всей Зубровке, после войны не так много целых зданий. Устоял дом рода Ятекош, да татуировочная мастерская дедова, да родовой колодец, в который тень от яблонь упала, а всему остальному – не все и счёт помнят.
Нужно оживлять память. Нужно отстраивать город. На что ни погляди – всё в руинах: и пряничный домик, и дорога, и дом у нефтепровода, и склад с запахами, и даже будка телефонная – синяя, как небо. С чего начинать? Хватит ли на всё сил?
Якуб и Сварга хотят склад отстраивать. Того же и Круне надо – это же её дело, если нет запахов – не нужна и она в Београде. Первая в городе карта владения падает в общий ящик пожертвований. Почетно быть первыми, ответственно. Строят слаженно, взявшись всем родом. Но то призрак какой на стройку явится, то каменщик запьёт. Трудно. А то еще дуб београдский внутри склада пророс и теперь на крыше четыре дерева торчат. А что, решают Ятекоши, это красиво. И дом, и сад. И склад. Да какой же это теперь склад. Это Кладезь настоящий, открытый. Круна влезает на леса и красит его стены сама, во все оттенки лазоревого. Когда лазурь успела ухватить тебя за сердце, алая Круна? Где твои сёстры?
Четыре вещи нужно ценить и четырех вещей надо опасаться: зеркал, окон, историй и снов. Каждая имеет запах. И запах к ней – это ключ.
Со строительных лесов виден весь город. Все строятся, никто от помощи не отказывается. В строительной конторе столпотворение, с документами в очередь становиться приходится.
Дело делом, а каждый свой характер показывает. Ох, какие ядовитые эти Арсеньевы. Что не скажешь – ответят, как бритвой махнут. И как возможность появляется участок чужой отхватить – не стесняются. Вот тебе и завет дедушки Бажена, вот тебе и близкие по духу люди. «А спорить со своей душой мы никогда не готовы».
Сад, который вместе с Кралевичами, Шатурами и Арсеньевыми разбивали у реки, за время стройки трижды сменил хозяина. И первой, надо признать, передел затеяла Круна. Так уж карты легли, что её слава вперед хозяйской побежала. Очень извинялась потом, а Яков Кралевич утешал. После посмотрели, из чего сад вырос, а оказалось, что это сад Эгоизма. Там даже скамеек нет. Индивидуальные кресла на одного, и каждое личным кустом окружается. Круна эти кусты мимозы сама сажала. Недолго цветут, но уж так ею любимы, не меньше лилий.
Сварга и Круна полуночничают на крылечке. Кафана закрыта, а пойти в городе, кроме почты и стройконторы, некуда. Девочкам и деду письма уже отправлены. Ответов нет пока. Из школы вновь пишут, что сестер у Круны никогда не было, только братья. Сиротливо.
– Не получится ничего с Йозефом.
– Почему ты так решила?
Круна молча указывает на парочку, пробирающуюся к дому Арсеньевых. Йозеф и красотка Агата Кипринич. Шуток не слышно, но заливистый женский смех шлейфом следует за парой.
– Но Круна, это же Кипринич! У неё все на один раз. Он с разбитым сердцем только и будет ждать утешения!
– Нет, Сварга, я не хочу в старьевщики. И я кое-что разглядела.
– Что?
– Смотри, мы всегда считали, что Арсеньевы – самая близкая нам по духу семья. Но под их волшебностью и яблоками – что-то холодное и скользкое, не замечала? А вот Кралевичи. Противоположны нам во всём. Что ни скажешь – всё, казалось бы, наоборот. А при этом… спорить с Кралевичом – одно удовольствие. «По возможности, избегайте», – так они говорят. «Мы счастливы», – так они говорят. И винокурню с тобой Арсеньевы строить отказались, да высмеяли. А кто в итоге строит? Кралевичи. Видела, какие бочонки уже на крыше стоят? Загляденье.
– Да, иногда кажется что-то такое. Эй! Погоди, здесь поподробнее. Да ты не разочаровалась, а влюбилась! В кого именно?
– Ничего не знаю. Не отстроим мы пряничный домик, чувствую.
– Выйдешь замуж, и отстроим.
Пряничный домик, о котором шла речь, обглодали в военные годы. Так детство Крунино и кончилось. Каждый увез с собой в эвакуацию, кто дверную плюшку, кто глазурную печную вьюшку, а кто оконного леденца пластинку. А потом и жизнь стала не очень сладкой. Лизнешь, бывало, карамельную дверцу, а она поддельная, как нарисованный на холсте очаг. Целлулоидная.
Все мечтали, что закончится война, и в пряничный домик станут селиться молодожёны. И во время медового месяца медовые швы в доме поправлять. И пряники печь для черепицы. В пряничном домике будет правило: приносить и оставлять в нём сладости. И есть их не будет запрещено никогда и никому.
Только, подумала про себя Круна, чтобы пряничные домики строить, нужно и Надежду, и Счастье иметь. Лучше пусть Сврага сначала свою Мечту строит – синюю будку телефонную. Самую волшебную на Земле.
Очередная группа припозднившихся строителей выходит на воздух, и Бьянка приглашает всех к себе на кальян и чай. Мятно-апельсиновый дымок заволакивает веранду, гости то уходят, то возвращаются. Кралевич и Ятекош спорят. «Я была предельно честна со Сврагой», – думает Круна. – «Одно наслаждение».
Улица Калеба Ятекоша, которая одним концом упирается в дома Ятекошей, Рихтеров и Кралевичей, а другим – в улицу Шатура, длинна и извилиста, и каждый на ней заблудился хотя бы однажды в жизни. Каков строитель – такова и улица.
А всё потому, что всю жизнь Калеб Ятекош обменивал кривые версты на прямые. Когда везде стали менять старые неторопливые дороги средь холмов и цветущих лугов на новые, прямые и быстрые, в заказах у него отбоя не было. Но Калеб не был бы Ятекошем, если бы не наладил обмен в обе стороны. Находилось немало торговцев и чиновников, которым извилистые дороги были нужны как воздух – как еще заставить караваны просаживать столько топлива?
И все же изгибов у него в активе накопилось гораздо больше, чем ровных участков. Тогда на месте, освободившемся от петлявшей дороги, Калеб выстроил низкий и широкий дом, привалившийся прямо к боку нефтяной трубы. Дом Калеб набил изгибами, которые приладил к трубе особой силой своего ятекошского умения. Объем нефти, который копился у него дома в петлях и утекал на чёрный рынок, сделал его миллиардером.
А помер Калеб от заворота кишок. Так-то.
Строители Београда расходятся по домам, петляя по извилистой улице. Светает, первые птицы начинают рвать тишину пением.
Ятекошский кот Круной недоволен: вместо того, чтобы сталкивать лбами, и хватать быков за рога, она латает прорехи в прошлом и созерцает чужое счастье. Круна спихивает его на пол со своей постели и ставит на него ноги. «Ведьма!», – мурлычет кот и щекочет ей пятки усами.

Иногда утро Круны начинается не с кофе, а… с чужого кофе. За окном, распахнутым в позднее нежное лето, слышится плеск и вопль убегающего кота. Высунувшись на улицу, Круна видит, что братья Кралевичи чинно вышли на балкон завтракать и не слишком чинно ополаскивают кофейные турки.
– Доброе утро! – кричит она. – О Боже, неужели Кралевичи будут варить кофе собственноручно?
– Доброе. Предпочтительнее, конечно, чтобы его сварил кто-то другой, – отвечают братья.
– Спускайтесь в гости.
– Мы бы сделали это с величайшей радостью, но не можем себе позволить ходить в гости в халатах и тапочках.
– Я сделаю вид, что война кончилась вчера, и в Београде снова отключили электричество. Смотрите, ничего не видно, хоть глаз коли.
«По возможности, избегайте», – так учат они. «Мы счастливы», – так радуются они. «Братцы», – ласково называют они друг друга. Как же их различить по имени, если они даже сами друг друга по имени не называют?

В письмах из Школы Сварга и Круна находят недобрые вести, от которых сердце холодеет. Не у всех в душе война кончилась, учителя принесли в школу её осколки. Они ранят душу своим ученикам, кто намеренно, кто неловко. Ясмина пишет из пансионата: «Не приеду к вам, милые сестры. Не заметила, как в школе и состарилась. Жизнь прошла – как ни бывало». Следом за письмами приезжают Лаура, Пламенка, Зоряна. «У меня украли детство», – говорит Лаура. – «Я на директора в суд подам. И школу новую построю, прямо в городе».
В отчем доме становится тесно, как на стройке.
Круна вертит в руках папку с документами на семейные владения (все – на её имя!) и чувствует себя лишней. Что ж, кто старший, тому и уходить первым. Тоже, наверное, не заметила, как увяла. А новое поколение всё в Београде лучше сделает.
Хочет оставить дом Якубу – глядь, а он уже чемодан в «Хавранов Приют» собирает, на покой отправиться готов. Да как же так время пролететь успело? Что же за кальян такой волшебный у Бьянки Шатур?
– Якуб! Ты уезжаешь? Неужели завершил свои дела?
– Завершил, Круна. Не зря свое время здесь потратил.

Круна сидит в кафане между Кралевичами и Киприничами. Все наследство свое разделила: дом – Лауре, склад и карты – Сварге. В доме повесила завет Ятекошам: «Не выяснять, кто из них кого круче». Завет написала, да не на своем документе, а утащила у Сварги. Пусть теперь спросит, что такое Совесть!
И на стене кафаны Крунино правило: «здесь богатые делают комплименты экстравагантным». Комплименты достаются, правда, только Киприничам. Кипит кофе, течет разговор. Спорят о радостях жизни и о спиртном, да так отчаянно, что под носом у Круны на выбор оказываются фляжка настойки в руках Якова Кралевича и бутылка вина в руках Даны Кипринич.
– Я должна разрешить Ваш спор? – смеется Круна и берет фляжку Кралевича. – Разрешить спор и двигаться дальше.
У Даны божественная фигура и небрежная манера сохранять изящество в любой позиции. Она носит вечернее платье даже по утрам. У Якова кудри цвета морской волны, грустные глаза и большое будущее. Письма и намёки ему безразличны. Жаль, что кто-то смотал всё время в клубок, и теперь Круне и граду Београду уже друг о друге всё ясно.

Во вновь отстроенной Ратуше Круне Ятекош вручают грамоту за вклад в восстановление города.
– Спасибо. Я нечаянно, – растерянно отвечает никому уже не нужная Круна.
Автобус, едущий в сторону леса Врана Густиш, подпрыгивает на ухабах. Круна уходит в воспоминания и размышляет о прошедшем и сделанном. Замахнувшийся на великое, думает она, погорит на мелочах. Казалось бы, всё в твоих руках, а честное сердце подсказывает: уже не хочется, иди дальше. Судьбы, соперничество, выбор, накал страстей достается лишь тем, кто того действительно заслуживает. Кто создан блистать, кто горит, не сгорая. Что дОлжно – сделано, а избыточное отфильтровано здравым смыслом.
Нет, волшебство не исчезает от этого. Наша надмирная истина течёт, не изменяя своей сути, над ландшафтом повседневности. Можно выбрать – плыть в ней или её не замечать, или проводить её в жизнь других людей. Наверное, мне милее последнее, – решает Круна. Грустно, что не всем поколениям суждено вершить историю, что некоторым приходится и разгребать её осколки после прошлых потрясений. Впрочем, если подумать, именно из них в городских постройках получаются самые прекрасные витражные окна...
Чего ты ищешь? #Волшебство, #Искренность, #Счастье, #Страсть.
А что получишь взамен?
Увидишь.

– Имя?
– Круна Ятекош.
– Громче!
– Круна Ятекош.
– На что жалуетесь?
– Ни на что.
– Как?
– Так. Всё по заслугам.
– Корпус три, палата номер шесть.
В приемный покой выходит врач.
– Шестая? А там верёвку уже сняли?
– Не нужно, пригодится кому-нибудь.
Правила «Хавранова Приюта» просты. В лесу – волки, в палате – кровати, в корпусе – процедуры, в душе – очередь, в сауне – веревка повешенного с запиской «очень неудобная веревка, я вся измучилась».
– Ясмина!
– Круна!
– Господи, Ясмина ты вся седая! Да и мне здесь уже, наверное, неуместно носить веночек.
Круна закручивает волосы в куколь, как делала бабушка. Непослушные кудри вырываются из-под завязки и снова рассыпаются по плечам.
– Ты библиотекарь?
– Да, и тебе нужно поскорее начать читать книгу Леса. Я тебе доверяю, так что нам обеим повезло. Посиди здесь, мне нужно в Лес, к свободной Стае…
– Но… волки… стая… они же людей едят…
– Мы дружим.

#Волшебство, #Зависимость, #Созерцательность, #Поиск
Круна погружается в чтение легенд Врана Густиш. «Роща Бука», «Роща Дуба», «Роща Липы»… Пересечение сюжетов захватывает её внимание. Ей покойно и любопытно, но она ощущает, как на дне души скапливается горечь.
Слова ложатся на душу, как родные, как лист увядший в сонете Цурена: «Мои крылья черны от пролитых чернил, я несу в клюве благую весть, и во рту моем горечь. Столько осталось следов на чистом снегу, я смотрю на поземку, которая переворачивает страницу. Я полна страниц, исчеркана, изрисована, залита слезами, храню засохшие лепестки и прощальные поцелуи, заметки на полях и вырванные с корнем фрагменты. Закладки, склейки, открытки... С высоты птичьего полета я – черная точка на белом листе зимы. Я иду, и следы идут за мной, прошивая насквозь страницы дней. Мой след пересекает многие, но мало остается узоров».
На столе в библиотеке – папка с входящими письмами. На открытке из города незнакомым почерком написано: «Круна Ятекош, в юности гадалка сказала тебе: «королевская участь ждёт тебя». То, что может быть, половина твоих бед от высокомерия и властности, которые стали твоим жизненным принципом в ожидании венца – правда ли? И как понять теперь, на закате дней, был ли этот приговор цыганки истинным или нет. Придётся разобраться с этим делом и доказать истину себе и миру».
Круна взвешивает на одной руке главу книги Леса с описанием Королей и Королев, на другой – странную открытку. Где больше странности? Поживём-увидим…

Лесная кафана сильно отличается от городской для любого, кто имеет возможность сравнить. Это открытая всем ветрам веранда, здесь не умолкает музыка, старый кафанщик похож на медведя и носит прозвище Бер. Воздух напоен запахами леса, такими большими, что Круна не смогла бы ни один из них уместить в пригоршнях за один раз.
Какой-то шустрый мужичок тащит грязный мешок и рассказывает истории, дескать, звери-плотожоры поедают беспечных отдыхающих, а он не успевает косточки подбирать. Доктора подыгрывают ему, и Круна понимает: мало развлечений, и люди играют в запугивание новичков на старости лет. Главврач нацепил себе табличку: «доктор Тодд». «Доктор Смерть», как же.
За столом сидит Мария Разорская в пижаме и с тамбурином, и на одной ноте тянет жалобу на свою жизнь: не оценена, не научилась любить. В её речи что-то настораживает, она настойчиво повторяет, что ей, во что бы то ни стало, надо соответствовать образу «красавицы». Железная Разорская, что тут с тобой стало? Где хватка, где самообладание? Мария не отстает и от Круны:
– Вот вы любили? За что? Как полюбить?
– Любила... Без заслуг... Отдать сердце…
Местные «пансионарии», как тут принято называться, пляшут под музыку и судачат о том, что после 50 жизнь только начинается. Грустное, даже жалкое зрелище. Угасание. Вскоре из города начинают приезжать и знакомые Круне београдцы, зарождается надежда на человеческое общение.
Некоторые обживают свои комнаты, некоторые углубляются в чтение, а которые и вовсе сразу хотят бежать на экскурсию в лес. Самых резвых останавливают медицинские работники.
Београдцы приносят вести. Построили цирк, бульвары, винодельню, конюшни. Арсеньевы строят уродливые башни. Девять родов восстанавливают замок. Директора осудили, но не уволили.
Странных людей вокруг стола в кафане всё больше. У санитара доспехи под халатом и перевязь с мечом. У медсестры маскарадное платье и диадема. У какого-то пенсионера странный посох, он «проводник» в Лес, строго вопрошающий экскурсантов, в чем их Цель и чего они Ищут.
Даже дед Бажен, к которому Круна бросилась, как к родному, лопочет что-то неведомое, про игры в нарды с Судьбой. И никто из них толком ничего не объясняет ни про Лес, ни про собственные душевные метаморфозы.
Небольшая группка собирается вокруг Драгана Кралевича, который среди прочих принаряженных выглядит как будто наиболее нормальным. Нотки безумия растворяются в его уверенной речи о законах, обычаях и справедливости. О Добре и Зле, о правильном выборе. Запоздало Круна осознает, что слушает человека, считающего себя Королем Леса, да еще и вполне верит ему. Вот только Драган уже покидает общество, оставляя своих племянников Алексея и Пшемека в качестве «наследников».
Ах, как Круне становится душно и нестерпимо в облепляющем кафану облаке безумия. Она раскачивается, сидя над своим наперстком кофе и вспоминает о петле у шестой палаты. Какая уж тут «участь королевская», тут бы рассудок сохранить.
Мать говорила: не можешь упорядочить душу, хотя бы приберись в комнате. Отодвинув в сторону покойницкую петлю, она выуживает банный тазик и с горячей водой идёт к Беру.
– Очень у тебя, Бер, тут не прибрано. Я вымою чашки?
– Приберись, Машенька.
– Я Круна.
– Очень тебе буду признателен. С чем тебе кофе сварить?
– С корицей.
– Ха-ха, сказала! Я с таким не варю. С лунным светом, с осенним золотом?
– С доброй надеждой.
Она сгребает мусор со стола, как хотела бы сгрести мусор из своей жизни. Руки Круны согреваются в остывающем на воздухе кипятке. Некоторые безумцы подтягиваются и начинают придвигать ей посуду. В воде знаки родов отходят с блюдец и пристают к её рукам. Вот «разрушение» Разорских. Вот «инициация» Гамаюнов. Она снимает узоры с рук и возвращает на посуду. Волшебство. Прямо в руках.
«Зачем я уехала? От чего бежала, от кого? Чего испугалась?» ¬ – досадует Круна и отогревшимися пальцами, оттаявшим сердцем пишет в город письма, теплые и полные любви.
Слово за слово, речи за столом ей становятся понятны. Кралевичи будут пытать счастья быть Королем Леса, как Марко Королевич. Пройдут испытания у Велеса и Мораны, у Дракона и Стаи.
«Бежим плясать на Лысой горе!» – зовут её. Все срываются с мест, направляясь вверх по лесной тропинке. Идёт за ними и Круна. Отчего ж не пойти?
– Пан Кралевич, скажите мне, как человек здравомыслящий, мы делаем это, потому что можем, или это нам зачем-то надо?
– Часть делает потому, что может, часть это организовала, а мы – Кралевичи – потому что здесь все, кто нам нужен.
– Что такое королевская участь, пан Алексей?
– Быть с народом. Впереди него. И быть им. И своей страной. Жертвовать ради народа.
– Три тела короля?
– Похоже.
– Я спрашиваю, господин Кралевич, оттого, что цыганка когда-то предсказала мне «королевскую участь», а я так и не приблизилась к пониманию того, что это.
– Могу предложить взять Вас в жены, если стану королём.
– Повесть в неожиданном ключе. Очень мило с Вашей стороны.

Кто-то играет на дудочке. Все танцуют прямо на поляне. Смеркается, и пансионатские танцы перестают выглядеть нелепо. И что особо удивительно, престарелые београдцы скачут всё бодрее, будто молоденькие козлики.
– Пан Кралевич, скажите мне, как человек здравомыслящий, мы делаем это, потому что можем, или это нам зачем-то надо?
– Мы делаем это, чтобы пробудить Пана.
– Что такое королевская участь, пан Пшемек?
– Быть королем… Королем во всех смыслах.
– Я спрашиваю, господин Кралевич, оттого, что цыганка когда-то предсказала мне «королевскую участь», а я так и не приблизилась к пониманию того, что это.
– Похоже, что Ваша судьба – стать женой Кралевича.
– Распространенная точка зрения, оказывается. Вот спасибо.

Круна смеется себе под нос: вот и сошлись судьбы клином, хоть и не на ней. Принесла с собой из города нерешенную задачку, а та ужом из кармана в судьбу выползает.
Кто-то кричит: «Вы не там танцуете! Идите в пещеру! В пещеру дракона!». И сообщество перетекает на соседний холм. Выбирая между возвращением в пансионат в одиночку в темноте и участием в общем безумии, Круна выбирает общество. И ворча: «День спелеолога, а не призыв весны, вот что это такое», проходит в сияющую потусторонними огнями пещеру, раскрывая объятия навстречу Пану и первобытному колдовству.

– Отойдите все, кроме Кралевичей, – требует Морана.
– Моя судьба сцепилась с королевской, не могу отойти, – стоит на своем Круна. А сама конфеты в ладошки Стае ссыпает, спасибо Ясмине за совет.
Волчата из Стаи, строгие, серьезные, выслушивают речи претендентов. «Мы будем звать вас Алексей и Тот, Что Повыше», – решают они. – «Оба говорили хорошо, так что лучше посмотрим на Вас в деле».
– Пойдешь ли ты за мной? – спрашивает Алексей Кралевич, отправляясь на поиски кладки дракона.
– За Кралевичем – всегда.

Алексей рушит драконью кладку, но, как и сказано в легенде, смертельный яд проникает в тела беспечных лесных гуляк, и сон в летнюю ночь оборачивается кошмаром. Кралевичей и Круну прикрывает крылами Птица Гамаюн, но прочие падают в мучениях на землю.
– Наивные человечишки! Разве есть у вас ворожея или чаровник, что вы сунулись сюда? – насмехается Морана, – погубили вы всех, Кралевичи!
Всё, всё потеряно. И братья перестали быть заодно, и дело не сладилось.
– Я поняла королевскую участь, пан Алексей. Она в том, чтобы приносить своему народу в жертву свой народ, не так ли?
– Так.
Алексей вырывается из-за крыла птицы и пытается вынести с зараженной поляны Стаю. Но лишь Птице Гамаюн суждено всех спасти, да и то лишь, ценою своей жизни. Но кто готов принять жертву, чтобы жить самому?

– Я хочу стать чаровницей,  – говорит Круна Моране.
– Чаровницей, колдуньей? Не ворожеей? Ты читала Книгу? Тяжела её участь.
– Чаровницей. Я знаю, что говорю!
– Вижу. Непросто. Прошлую колдунью ведь…
– …король Драган убил. Слышала. Нашел в Лесу главное Зло.
– Не перебивай. Если нет в Лесу для тебя чаровницы-наставницы, то не значит, что нет колдовства. Но помни, теперь у нас с тобой Договор. Жди.

Претенденты дерутся с Рыцарем в поединках за престол. Он ловок и груб, а сердце его сковано железной цепью до того, как поцелуй истинной любви освободит его. «Ах, как Рыцарь-то хорош», – стонут зрительницы. О Кралевичах жалких они уже и думать забыли. Рыцарь хвалит Пшемека, Алексей же спорит о счёте в поединке и получает в награду перелом ребер и ключицы. Турнир кончается ничем.

/продолжение следующим постом/

Чтобы лучше тебя

Некая Наталья Михайлова опубликована отличный диалог
- Бабушка, а зачем тебе такое большое эго?
- А это чтобы лучше тебя.


Футболку такую себе напечатаю!
Что-то у Рихтера всегда концерт на дожде. То в Питере на дожде, то на TV Дожде, да и у нас тут тоже еще гроза =)

Его душа, как полигон)

Отличный комплимент!
"Твоя душа - минное поле! Бросаешь в неё комплимент и ждёшь быдыщ"(с)автор засекречен
Поднимаешься по эскалатору на Адмиралтейской, на всей такой красивой, а тебе навстречу спускаются синевласые женщины красивые и моряки в белых шапках, и внезапно, Мартелл ещё. Всё, как надо.
Если что, я в Эрмитаж.

Антропография-6

Пока я шила, у меня в голове, конечно, было полно готовых кусков игрового отчета по Антропографии. Целые эпизоды, диалоги, монологи, а как же. Закончила шить и... сами догадайтесь))) Белый лист.
Интересно, что в большинстве своем, те, с кем я плотно играла, ничего не опубликовали тоже. Вероятно, Много Думают. Как и я)))
#антропография

UPD:
А поскольку Хауло-брюнет своим приобретением хвастаться не торопится, а у меня зуд, выкладываю фотографии куртки на Хауло-блондине.

Read more...Collapse )

Извините, не могу не. "Всё было хорошо".

Hell's Kitchen пишет:
https://vk.com/wall-98808011_853118?z=photo-98808011_456271760%2Falbum-98808011_00%2Frev
День, о котором все мы забыли.
Вчера, 1 сентября 2017 года, Гарри Поттер отправил своего сына в Хогвартс.

#HK_MOVIE

Дискуссия:

Евгения Бурова
Какие-то они тут все очень пьющие...
Нравится2Показать список оценивших
Юлия Колпакова
Евгения, тяжелое детство, холодные вёсны!
Нравится5Показать список оценивших
Елизавета Миловидова
Евгения, ну так, это ж Хогвартс, была я там в этом году - там все пьющие! Очень.
Нравится1Показать список оценивших
Olga Shovman
Olga Shovman ответила Евгении
Евгения, bcz it's SCOTLAAAAAAAND!!!
НравитсяПоказать список оценивших
Никогда, никогда не впускайте обратно в свой дом обувь, пережившую тяжёлую полигонную РИ.
Хороните её!
Иначе вам может показаться, что она ещё ничего, и даже прийти в голову идея прогуляться в ней до работы...
Боже, благослови ларьки Роспечати и суперклей)
Милые, если вы неподалёку и давно мечтали быть разрисованными хной, но вас давила жаба, то вот она я с тюбиками хны и желанием кого-нибудь разрисовать :-)

Latest Month

December 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com